– Как вы увлеклись музыкой?

– Я начал играть в 14 лет. Так, осенило просто. Поехал к двоюродному брату, зная о том, что у него есть гитара. Приезжаю, смотрю: сидят подростки, брынькают под винцо. И я в шутливой драке, в борьбе, все-таки эту гитару забрал. Через три месяца я уже очень прилично играл, но это был 8-й класс школы. Приходя из школы, забрасывал портфель и закрывался от бабушки в ванной. Три гитары об мое туловище бабушка раскромсала. Благо это были недорогие гитары. Но бабушка была молодец! Она хотела, чтобы я учился. Если ты учишься в школе, для тебя важнее окончить эту школу... Хотя бы… А потом иди, куда хочешь. Хочешь – бросай шапку, садись где-нибудь, пой, играй. Иногда можно, зная три аккорда и 15 песен, сесть с шапкой и, в общем-то, зарабатывать.

– И куда Вы пошли?

– По настоянию родителей после 8 класса пошел в строительный техникум на специальность промышленное гражданское строительство. Кстати, я играл там в группе. Но через полгода понял, что хочу заниматься серьезно музыкой, бросил учебу и пошел работать. Мама работала в НИИ, и я устроился к ней лаборантом. Это было незадолго до армии. Там тоже играл с научными мужами. Было несколько человек младших научных сотрудников, которые любили рок-музыку и любили играть. Потом пошел в армию, там тоже играл. А после армии мне родители сказали: «Ну вот, мы договорились, пойдешь в университет...». По блату. Но увы я не захотел. Да и зачем мне нужен был блат, я из армии пришел старшиной. Во многие вузы, зеленый свет. Но я не хотел и сказал: «Нет. Никаких не надо мне университетов. Рок-музыка».

– А куда предлагали?

В Университет. Я даже не поднимал вопрос, какой факультет. Нет. Категорично. Были соответственно слезы и истерики: «Вот, мы думали, ты повзрослеешь и опомнишься». Я тогда еще не понимал… Это сейчас, просочиняв 28 лет песни, могу сказать, что эти годы я развивался. А когда начинал, я был слабый поэт и музыкант. А мне казалось: я такой крутой. В действительности позже понял, что если есть развитие, то только тогда ты становишься более-менее самодостаточным.

– Ну а музыкальное образование у Вас есть?

– Я проучился три года заочно на эстрадно-духовом отделении по классу саксофона в культ просвет училище, которое сейчас называется Калининградский колледж культуры и искусств. Учился в чудесном городке Тильзите, нынче – Советск, в Калининградской области. Провел там, в общей сложности, полгода – каждая сессия по месяцу. Мне оставалось доучиться около года, но я понял, что мне это не нужно, и ушел. Саксофон вызывал у меня только отрицательные эмоции. После часовой игры на саксофоне три часа дрожат губы, как будто по ним били. Это состояние никогда не доставляло мне удовольствия.

– Что Вам интереснее: музыку писать или стихи? Что появляется первым?

– И так, и так. Наверное, первым появляется мелодическо-гармоническое сплетение, то есть «рыба». «Рыба» – это непонятные слова. Поешь, перебирая аккорды. И вот на одном дыхании у тебя получается нечто. Можно включить магнитофон и записать одну песню, потом быстро тут же настроиться – вторую. Иногда получается целиком альбом написать. Что-то не получается – остановился, нажал на паузу, повторил, если ты куда-то не туда зашел. Это можно назвать предслышаньем. Мне кажется, оно есть у многих композиторов. Идеально получается, когда ты на эту «рыбу» моментально пишешь текст, но такое происходит очень редко.

– Кто Вы в первую очередь – вокалист или гитарист?

– Первостепенно – гитарист, а потом уже, наверное, все остальное. Человек, который любит играть на гитаре, – это так же, как человек, который любит копаться в автомобиле. Он может не доесть, он может забыть поесть. Часто люди, выбирая какое-то дело, к которому их тянет, в него так влюбляются, что, делая его искренне, не задумываются: а почему именно это? Вот и я полюбил музыку, и для меня просто извлечение гитарной ноты – удовольствие. У нас огромное количество музыкантов, которые, полюбив гитару, полюбив музыку подростками, к 40-50 годам достигают взрослого уровня и становятся людьми, которые любят это сознательно и уже не свернут с этой дороги.

Очень многие хотели бы прожить жизнь по-другому, но, к сожалению, приходится какие-то вещи терпеть. Многие работают – опять же по подростковой своей какой-то лености – не там, где хотелось бы. Вот он хотел быть космонавтом, а не получилось. Или же кардиологом, а вот не вышло, не успел, не окончил… Сейчас бы вот… А работает где-нибудь…Но все свободные минуты...Музыка или какое-нибудь другое творчество...

– А Вы бы хотели прожить жизнь по-другому?

– Хотел, наверное, но в этой же области.

– И быть более успешным?

– Нет. Самое большее, чего бы хотелось – это стабильности. В юности я мечтал о том, что соберу группу (и она была), которая доживет до сегодняшнего дня. Это счастье. Но увы так не сложилось...

– Значит, у Вас все-таки была группа?

– Да. Было несколько групп. Одна где-то года полтора-два и вторая примерно столько же. Первая группа – «Сценарий». Мы играли арт-рок. Вторая – «С.А.Н.». Это была новая волна с элементами арт-рока, джаз-рока. Группу «Сценарий» я создал после армии, а «С.А.Н.» – после ухода из группы «Аукцыон».

– Вы играли в «Аукцыоне»?!

Да, был период моей жизни, когда я был гитаристом группы «Аукцыон». Короткое время. Где-то чуть больше полугода с февраля по октябрь 1987 года. Были поездки с «Аукцыоном», были репетиции...

– Вам нравилось там играть?

– Да. Нравилась та жизнь, которая была.

– Почему же Вы оттуда ушли?

Если бы «Аукцыон» состоял из пяти музыкантов, то на сегодняшний день это был бы русский «Rolling Stones». То есть это была бы гитарная группа, в которой я, может быть, до сегодняшнего дня играл бы и был бы счастлив. Но «Аукцион» – это группа, в которую, по Лениным каким-то симпатиям, пришло много дудок. То есть состав большой. Я в то время не любил такие большие составы. Для меня группа – это четыре-пять человек. Как гитарист я люблю больше гитарную музыку. Все-таки это не мое было.

– Какой, на Ваш взгляд, должна быть музыкальная группа?

– В моем представлении, идеальная группа – это содружество музыкантов, каждый из которых сочиняет, пишет стихи, музыку и способен создать свой сольный проект. Каждый вносит свои песни. Отбираются такие, чтобы понравились всем участникам группы, и в идеале просто делается какой-то единый саунд.

– Давайте вернемся к группе «С.А.Н.». Значит, она появилась после того, как Вы ушли из «Аукцыона»?

– Да, буквально через полтора месяца. Считаю, что мне повезло, потому что мог собирать ее полгода, десять лет, но так и не собрать. Я случайно нашел в ЛДМ'е двоих ребят: Андрея Фоменко и Карэна Демурджана, а они знали хорошего бас-гитариста Мишу Смирнова, к сожалению, ушедшего из жизни. Он был, на мой взгляд, одним из лучших бас-гитаристов в стране и переиграл с огромным количеством известных людей. Незадолго до гибели он играл у Добрынина. Музыканты группы «С.А.Н.» все были хорошие. Андрей и Карэн консерваторию оканчивали к тому времени. Уровень группы был высокий, перспективы – колоссальные. Все знакомые музыканты и все приближенные к музыкальной тусовке говорили: «Если вы продержитесь еще полтора-два года, то будет у вас все стабильно и хорошо».

– Что же помешало этому осуществиться?

– Подростковые амбиции музыкантов. Мне хотелось заниматься творчеством, а им просто зарабатывать деньги. И все начало рассыпаться. Но проект был очень хороший. Мы записали на «Мелодии» полтора альбома. Полтора года – полтора альбома. Знаменательно это. Разумней всего было бы сохранить широкополосную пленку, на которой были записаны все каналы, и сейчас частично переделать, переписать. Но пленку нужно было выкупать, а стоила она по тем временам не очень дешево, и у нас не было денег, чтобы ее выкупить.

– Вы с этой группой выступали где-нибудь?

Да, мы выступали по Дворцам культуры, и даже какие-то поездки были. У группы «С.А.Н.» было огромное количество приглашений. Шведы приглашали, немцы приглашали, которые случайно оказывались на наших концертах. Но увы… Вот «Аукцыон» впервые выехал в Германию спустя два года после первого приглашения. Была такая хорошая песня: «Дальние страны шлют телеграммы – рады за нас». Это как раз вот о том, что невыездные мы были. Было советское время – трудно было выбираться. А потом уже все начали ездить.

– А потом Вы еще где-нибудь играли?

– Проектов, в которых участвовал, было очень много, и смысла нет их перечислять. Ну, вот из последних – меня приглашал Илья Черт поучаствовать в записи альбомов группы «Пилот». В «Джоконде» – мои гитарные соло, а в альбоме «Рыба, крот, свинья» меня так покромсали, что не узнаю, где там моя гитара. Но группа «Пилот» мне нравится. Их альбом»Джаконда» на мой взгляд лучший, а «Рыба, крот, свинья» – по мне – просто классный. Вокруг много лжи...У Ильи душа болит из-за того, что происходит, и он обо всем этом прокричал.

Последний раз я выходил на сцену летом прошлого года как приглашенный гитарист группы «Народное ополчение». И уже с новой группой, в июне этого...

– Вы отказались от мысли собрать с вою группу?

– Есть шанс к 30-летию творческой деятельности все-таки вырулить как-то свой проект. Последнее время это не получалось. Хочется найти людей себе подобных и своего возраста. К сожалению, моего возраста музыкантов осталось в шоу-бизнесе – если можно назвать нашу независимую рок-музыку шоу-бизнесом – очень мало. По разным причинам люди уходят. Многие продолжают любить музыку так же, как любили ее в юности, и сейчас, благодаря тотальной компьютеризации, есть возможность, в каждой семье, имея компьютер, писать песни, записывать свои альбомы. Очень многие занимаются каким-то более стабильным делом, которое приносит реальный доход в семью, а все свободное время посвящают музыке. Я пытаюсь не сбиваться и находить дело, близкое к музыке, и в последние годы затянула продажа музыкальных инструментов, т.е. этот бизнес. И все-таки, как мне кажется, музыканты, с которыми сейчас репетирую, получают удовольствие от процесса, и из этого сотрудничества может получиться хорошая, крепкая группа!

– Какие музыкальные инструменты Вы продаете?

– Гитары. Это инструмент, который я знаю хорошо. За 28 лет, считаю, научился играть.

– Игорь, как Вы относитесь к таким непременным атрибутам рок-музыканта, как секс, наркотики, рок-н-ролл?

– Большинство рок-музыкантов, которых я знаю, – люди глубоко порядочные. Вот эти все байки – секс, наркотики, рок-н-ролл – это все совершено не…

– Неправда?

Ну, для кого-то – правда. Кто-то так живет, да. Но огромное количество интересных музыкантов у нас и на Западе – это хорошие отцы. Ну, тут я, может, перегнул палку. Если человек занят с утра до ночи любимым делом, да еще и гастролирует, то детей воспитывать приходится жене. Но, как правило, большой процент – по крайней мере, людей, которых я знаю, – хорошие семьянины.

– Вы исполняете песни на русском языке?

– Да. Я не вижу смысла, живя в России, петь на английском. Чтобы петь на английском, нужно читать Драйзера в оригинале. Это очень богатый язык, но его надо знать очень хорошо. Надо иметь хорошее произношение.

– Вам когда-нибудь хотелось уехать в Америку?

– Огромное желание было уехать в Америку в советские годы. Когда началась перестройка, я воспрял духом и понял, что все здесь будет так же, как везде. Может быть, я ошибся. Разумнее всего было бы съездить, пожить, выучить язык, набраться опыта, пообщаться, посмотреть мир. Может быть, сейчас уже вернуться, заниматься здесь серьезно музыкой. Многие так и сделали.

– Известно, что Вы поклонник стиля power pop. Расскажите немного о нем.

– Мы с женой Мариной зарегистрировали помимо scaldin.com о моем сольном творчестве еще и домен www.powerpop.ru. Долго думали: может быть, назвать его popunderground, что было бы, наверное, правильнее.

– Почему?

– Power pop и pop underground – очень близкие стили. Это почти одно и то же. Разница небольшая. В России массово не знают этот термин. В России знают поп-рок.

– Как отличить пауэр-поп от других многочисленных стилей?

– И «Корней», и «Zемфира», и «Братья Гримм», и «Танцы Минус», и огромное количество людей, которые пишут красивые мелодии и делают более-менее качественную рок-музыку – это пауэр-поп. Дословно – «мощный поп», а «поп « – разумется сокращение слова «популярный». Это просто хорошие, красивые песни: куплет-припев-куплет-припев. Гламурность не чужда этому стилю. Power pop – термин который придумал Пит Таушэнд (The Who), а уже распиарили его, журналисты! Сегодня это огромный пласт красивой, интересной музыки.

Беседовала
Эмилия Шептовицкая,
газета «НС» (Санкт-Петербург)